Англия

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Англия » Библиотека » Как устроен Лондон


Как устроен Лондон

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

«Лондон состоит из сотни деревень» — это общее место, которое при всей своей избитости никогда не потеряет актуальности. Именно поэтому Лондон так бесконечно разнообразен, но и ориентироваться в нем из-за этого крайне сложно — ни о каком центре в московском смысле слова речи и не идет. Проще и, главное, разумнее говорить по отдельности о разных районах города — каждый со своими традициями, демографией, политэкономией, главной торговой улицей и церковью.

Исторически проще всего начать с представления о Лондоне как об агломерации двух средневековых городов, коммерческого Сити (с заречными выселками Боро) и правительственного Вестминстера. В первом среди стоящих вдоль древних изогнутых улочек небоскребов — план Сити практически не меняется уже тысячу лет — снуют туда-сюда банковские клерки с сэндвичами, а во втором картина похожая, но клерки правительственные, дома пониже, а улицы пошире. Между этими двумя полюсами вдоль древнего тракта, ныне известного под именем Стрэнд, расположились судейский Холборн и торгово-театральный Ковент-Гарден — самые старые из всех лондонских пригородов. Тут, на лондонском экваторе, больше всего, пожалуй, незадачливых туристов, которые решили, что если у них есть два дня на весь город, то лучше всего отправиться в самую его географическую середину. Дальше к западу идут расчерченные по линейке кварталы, плоды строительной активности землевладельцев-аристократов. За ныне почти необитаемым Сент-Джеймсом начинается вечно престижный Мейфэр, чуть к северу — превратившийся в богемно-эмигрантский раек Сохо, за которым следуют Блумсбери и Фитцровия. Каждый из них настолько увяз в своих наследственных идиосинкразиях и маньеризмах, что и знать не желает ничего о соседях.

Следующий пояс «деревень» — бывшие настоящие деревни, за долгие столетия понемногу поглощенные городом. Они идут от приречного Челси и укрывшегося за Гайд-парком Кенсингтона к до сих пор сохранившему свой деревенский гонор Мэрилебону и засевшим на северных холмах Хайгейту и Хэмпстеду. Хотя тут вряд ли встретишь людей, чьи предки, как в настоящей деревне, жили на этом месте испокон веков, впечатление иногда складывается именно такое — иначе просто непонятно, как этим районам удается так прочно держаться за раз усвоенную рутину. К востоку от Холборна деревенское кольцо продолжает вечно социально неопределившийся Клеркенвелл и твердыня либеральной интеллигенции Ислингтон, но на нем приходится остановиться — у с давних пор индустриального и портового Ист-Энда устройство совсем иное. Он состоит из постепенно сросшихся рабочих слобод — Шордича, Уайтчепела, Уоппинга, Стипни и прочих. Тут постоянство сменяется столь же вечной переменчивостью (что, заметим, примерно одно и то же). Волны эмигрантов сметают друг друга, класс вытесняет класс, одна за другой вымирают отрасли промышленности: неустроенность жизни дышит во всем уже много сотен лет. Примерно так же обстоит дело и на южном берегу Темзы, вечном бедном родственнике своего северного собрата, — там расположились малопристойный Ламбет, насквозь отчаявшийся Пекхам и бедово-наркоманский Брикстон. Хотя между ними попадаются и более респектабельные местечки — Кеннингтон, к примеру, или Херни-Хилл, не говоря уж о королевском и военно-морском Гринвиче.

Наконец, еще дальше следует пояс викторианских и эдвардианских пригородов — Уолхемстоу, Стратфорд, Аксбридж, Милл-Хилл, Хендон, — всех и не перечислишь, десятки поселков каждый со своим особым лицом. Именно там и живет большинство лондонцев, но что толку о них говорить — все равно ни один турист до них не доберется, если у него нету там какого-нибудь особенного дела. А если у вас оно есть — на месте и разберетесь.

0

2

Вестминстер

На территории, которая начинается колонной Нельсона и заканчивается британской галереей Тейт, самая большая в городе концентрация туристов, а также работников всевозможных правительственных и партийных структур. Основная жизнь происходит днем. Туристы собираются на Трафальгарской площади, перед конногвардейцами, в Вестминстерском аббатстве и галерее Тейт. Власти предержащие — на Уайтхолле и Миллбанке. Интересы первой и второй групп пересекаются в трех точках: резиденция премьер-министра, здание парламента и пабы. А вечером здесь делать нечего: в смысле ресторанов, баров и клубов места эти, за исключением Трафальгарской площади, глухие.

I. Трафальгарская площадь

Хотя ее принято считать главной площадью Лондона, появилась Трафальгарская площадь (Trafalgar Square) сравнительно недавно, в 1820-х годах, когда были снесены стоявшие на перекрестке Стрэнда и Уайтхолла Королевские конюшни. Идея ее создания принадлежит Джону Нэшу, главному архитектору эпохи правления Георга IV. Образовавшееся пустое место заполнили монументы и голуби, а вокруг выстроились главным образом отели и посольства стран Британского Содружества.

Голуби перебрались сюда с прибрежных английских скал. Теперь их скалы — крест церкви Святого Мартина, купола Национальной галереи и Национальной портретной галереи да треуголка адмирала Нельсона, который стоит на 44-метровой колонне. Снизу этого не видно, но правый рукав у Нельсона пуст, правого глаза тоже нет. Умер адмирал в 1805 году сразу после самой своей громкой победы — Трафальгарской битвы, во время которой англичане разбили французско-испанский флот и добились полного господства на море. Чтобы колонна Нельсона (Nelson’s Column) действительно не уподобилась какой-нибудь шотландской скале, она покрыта антиголубиным гелем — гуано на ней не остается. Внизу под национальным героем — сумасшедший поток, только не воды, а людей. Круговое транспортное движение на площади перекрыли совсем недавно. Автомобилисты проклинают инициатора, мэра Лондона Кена Ливингстона, все остальные страшно довольны. Можно забраться на окружающих Нельсона львов и за компанию с японскими туристами и голубями полюбоваться оттуда окружающей суетой, но лучше всего изучать площадь из окон образцового бара Rockwell Saloon — он правее колонны, на первом этаже отеля The Trafalgar London.

Вокруг колонны стоят еще три статуи: пара генералов, завоевавших для Англии Индию, да Георг IV, при котором площадь и построили. На четвертом угловом постаменте никакой статуи в свое время так и не поставили, так что теперь в городе идет бесконечная дискуссия, что же с ним делать. Пока что там примерно раз в год сменяются монументальные произведения современных художников самых странных форм, цветов и материалов.

Отлитая в 1633 году конная статуя Карла I, стоящая перед Нельсоном, смотрит на Уайтхолл — туда, где в 1649 году состоялась его казнь. Бронзового короля республиканцы продали мастеру на переплавку, а тот закопал статую в саду и, отбивая потихоньку от монарха куски бронзы, сколотил на сувенирах небольшое состояние. После Реставрации статуя была перепродана Карлу II и установлена на том месте, где казнили палачей Карла I. Еще раньше, до 1647 года, на этом месте стоял крест Чаринг-Кросс (Charing Cross), в честь которого названы близлежащие вокзал и станция метро. Это был последний в ряду крестов, отмечавших путь в Вестминстер погребального кортежа королевы Элеоноры Кастильской, умершей в 1290 году в Линкольншире.

Национальная галерея (The National Gallery) за спиной Нельсона — чуть ли не самая молодая из великих европейских коллекций изобразительного искусства, а еще и практически единственная из них, не имеющая в основе королевского или княжеского собрания. Ее история началась в 1824 году с покупки парламентом 38 картин банкира Джона Джулиуса Ангерстайна (человека с таким странным именем часто рекомендуют русским, но на самом деле он был немцем, а в Петербурге жил только до 12 лет). Архитектором проекта был Уильям Уилкинс, один из главных провозвестников неогреческого стиля в британской архитектуре. На выделенном под галерею узком и длинном участке земли он выстроил здание с центральным куполом и тремя небольшими портиками, фасад которого мы до сих пор и наблюдаем с площади. На протяжении XIX века коллекция галереи стремительно росла, и за портиками Уилкинса начался перманентный процесс перестроек и расширений: прилегающие дома скупались один за другим, а на их месте возводились все новые залы. Самые заметные из них — расфуфыренные викторианские галереи восточного крыла (1876) и уважительно постмодернистский корпус Сейнсбери (архитектор Роберт Вентури), построенный в 1980-х. Сейчас в коллекции галереи — более 2 000 работ, в том числе Боттичелли, Веронезе, Тициан, Рафаэль, Микеланджело, Моне и Ренуар.

Справа от Национальной галереи — Национальная портретная галерея (The National Portrait Gallery). Хотя бывший премьер-министр Джон Мейджор и дизайнер Пол Смит выглядят так, будто они с Крымского Вала или Арбата, галерея — учебник английской истории в портретах. Еще сюда стоит зайти ради платных выставок и открывшегося недавно бара-ресторана под самой крышей. За £2 можно выпить эспрессо и посмотреть на Трафальгарскую площадь с Уайтхоллом. (Не менее замечательный вид открывается из окон итальянского ресторана в Национальной галерее).

Через дорогу от портретной галереи стоит приходской храм Букингемского дворца — церковь Сент-Мартин-ин-зе-Филдс (St Martin-in-the-Fields), то есть Святой Мартин на Полях. На месте стоявшей действительно в полях церквушки в 1726 году архитектор Джеймс Гиббс выстроил новое, гораздо более внушительное здание — первую в Англии церковь с портиком и сдвинутой за него колокольней. Позже именно Святого Мартина будут копировать приходские церкви по всему англосаксонскому миру.

Самое интересное, что происходит на Трафальгарской площади сейчас, — демонстрации, особенно первомайская: мальчики с манерами выпускников Итона раздают газету Bolshevik и троцкистские брошюрки. А в январе 2005-го на площади прошел первый Зимний русский фестиваль — с матрешками, блинами, скоморохами и прочей сувенирной продукцией.

Адмиралтейская арка (Admiralty Arch) 1908 года в дальнем углу площади — часть проекта триумфального пути от Букингемского дворца до Трафальгарской площади, скромного лондонского ответа парижским перспективам барона Оссманна. Если пройти сквозь нее, через несколько десятков метров с правой стороны будет Институт современного искусства (ICA), где выставляются Рем Колхас и Заха Хадид, с отличным книжным магазином и кафе-клубом-рестораном.

II. Уайтхолл

Улица Уайтхолл (Whitehall) соединяет Трафальгарскую площадь с Парламентской. Хотя улица знаменитая, смотреть на ней практически нечего. Во времена империи Уайтхолл символизировал мощь британской короны. Сейчас это, можно сказать, символ символа. Уже давно не существует ни Британской империи, ни самого дворца Уайтхолл, который нужно было охранять, а гвардейцы Королевского конногвардейского полка (Horse Guards) все равно ежеутренне заступают на караул и стоят на посту до 16.00. Сторожат они теперь, в общем-то, самих себя: за их спинами — Хорс-Гардс (Horse Guards). Если гвардейцы не произвели на вас никакого впечатления, можно вернуться сюда на церемонию выноса знамени (Trooping the Colour) в июне, тогда же можно будет посмотреть на королеву, причем — что большая редкость — на оживленную. Как известно, такое с Елизаветой II происходит только при виде лошадей.

Напротив лошадей, на другой стороне улицы, в теплое время года могут стоять мужчины в бабочках и с бокалами шампанского, рыцари ордена Подвязки, или государственные мужи, у которых здесь проходят официальные обеды. За их спиной — все, что осталось от дворца Уайтхолл. Это винный погреб и Банкетный зал (Banqueting House), построенный Иниго Джонсом — архитектором, который первым в Англии освоил итальянское Возрождение. Когда-то во дворце Уайтхолл Генрих VIII праздновал свадьбу с Анной Болейн. Отсюда, прямо из окна, ступил на эшафот Карл I. А в 1698 году королевская резиденция сгорела — считается, что ее случайно подожгла прачка. Теперь главная местная достопримечательность — фрески Рубенса на потолке Банкетного зала.

На Уайтхолле туристы толпятся в двух местах — перед лошадьми и перед резиденцией премьер-министра на Даунинг-стрит, 10 (10 Downing Street). Лошади, надо сказать, пользуются заметно большей популярностью, и немудрено: Тэтчер из страха перед ирландскими террористами перегородила Даунинг-стрит решеткой, и теперь удается разглядеть лишь полицейских, прислугу, снующих туда-сюда чиновников и типичный фасад типично английского дома. Фасад этот раньше был не черным, а желтым — он просто потемнел из-за смога. Но когда в 1960-х его решили отмыть, лондонцы запротестовали и потребовали соблюдать традиции — кирпич пришлось опять запачкать. Мистер Блэр, кстати, живет не здесь, а в доме №11: он отец четырех детей, а на многодетных премьеров №10 не рассчитан.

III. Площадь парламента

Территория, ограниченная зданием парламента и Вестминстерским аббатством, называется площадью Парламента (Parliament Square). Но на площадь она похожа меньше всего — на вид это скорее внутренний двор средневекового замка. Стоя у парламента, трудно предположить, что за решетками, скамейками, кустами и бесконечной вереницей из черных кебов и красных автобусов — то самое Вестминстерское аббатство. Привратники аббатства даже жалуются — туристы часто их спрашивают: «Как называется этот отель?»

Первый вариант Вестминстерского дворца, или здания Парламента (The Houses of Parliament), был начат в XI веке при Эдуарде Исповеднике. В 1265 году тут собрался первый английский парламент, к началу XIX века парламентарии уже давно вытеснили королей (последний монарх Генрих VIII съехал отсюда еще в XVI веке) и превратили дворец в запутанный лабиринт разнообразных зданий и помещений, использование которых определялось долгими и не менее запутанными традициями. Но в 1834 всю эту махину, за некоторыми исключениями (вроде Вестминстерского зала), по неосторожности спалила бригада рабочих. Сменившее его здание Чарлза Барри — один из ярчайших памятников неоготики, на возведение которого архитектор положил столько сил, что надорвался и умер, — в мае 1941 года разбомбили пилоты люфтваффе, разрушив ту его часть, где заседала Палата общин. Ее восстановлением, в свою очередь, руководил архитектор Джайлс Гилберт Скотт. Рассматривать парламент лучше всего с лужайки, откуда в эфир выходят телерепортеры. Или с другого берега Темзы, откуда парламент рисовал плодовитейший художник страны Уильям Тернер.

Парламент — нечто вроде музея, только с живыми экспонатами, которые выглядят и ведут себя так же, как во времена королевы Виктории: до сих пор обращаются друг к другу «мой достопочтенный друг» и молятся перед заседаниями. Здесь сидят на красных мешках с шерстью и стучат в двери огромным жезлом.

Вестминстерский зал (Westminster Hall) слева от основного входа уцелел в пожаре 1834 года благодаря личному мужеству премьер-министра лорда Мельбурна — если бы он не притащил сюда пожарный насос, от средневекового здания вообще ничего бы не осталось. Меж тем здесь состоялось самое первое заседание английского парламента, здесь судили утописта и бывшего лорд-канцлера Томаса Мора, здесь принес присягу лорд-протектор Оливер Кромвель, здесь же судили заговорщика-террориста Гая Фокса, который 5 ноября 1605 года пытался с помощью 36 пороховых бочек поднять на воздух Якова I вместе с представителями обеих палат и таким образом, согласно самой распространенной версии, вернуть в Англию католическую веру. Заговор был раскрыт. Гая Фокса со сподвижниками кастрировали, выпотрошили и разрезали на кусочки, которые развесили по всему Лондону; лейб-гвардейцы (йомены, или бифитеры) до сих пор перед открытием парламента обыскивают подвалы на предмет гаев фоксов. Само открытие на 5 ноября стараются не назначать.

Лорды сидят справа от центрального прохода, Палата общин (The House of Commons) — слева. Хотя фермеры больше не кидаются в депутатов навозом, суфражистки не обсыпают их мукой, а проститутки не пытаются спуститься к ним по веревке, правила остались суровыми. Желающий пройти на заседание должен сдать все вещи и письменно поклясться, что он не будет аплодировать членам парламента и читать книги во время заседания, а также не станет рассматривать парламентариев в бинокль. За порядком следят высокая престарелая блондинка в черном фраке и статные джентльмены. Они рассаживают всех на неудобные зеленые скамейки. На таких же скамейках внизу сидят лейбористы и консерваторы; им тоже неудобно, и они ерзают, как школьники.

Парламентарии, сидящие друг напротив друга на длинных скамьях, сверху похожи вовсе не на политиков, а на церковный хор. И действительно: вплоть до смерти Генриха VIII депутаты заседали в церкви, — сначала в Вестминстерском аббатстве, через дорогу, а позже в дворцовой часовне Святого Стефана. И Барри, сооружая новое здание парламента, учитывал, что они привыкли сидеть именно так, как хористы в английских соборах, — нос к носу, на двух трибунах.
Лейбористы — слева. Оппозиция, куда после долгих лет правления в 1997 году попали консерваторы, — справа. Напротив галерей, на том же уровне, — пресса, под ней — спикер на троне. Чтобы депутаты не дрались, между ними на полу нарисованы две красные линии. Пересекать их нельзя, так что держаться партийной линии парламентарии обязаны в прямом смысле слова. Голосуют в палате общин ногами. Те, кто за, идут в правый кулуар («Aye»). Те, кто против, — в левый («No»). Самый зрелищный день — среда, когда премьер-министр Тони Блэр отвечает на вопросы. В остальное время зрителей на галереях может быть больше, чем самих членов парламента.

Лестница, ведущая на галереи для зрителей, вполне уместно смотрелась бы в пятизвездочном отеле, а сами галереи напоминают ложи придворного театра. Слева — правительство, справа — оппозиция. Заседают тут епископы, полусонные виконты и бабушки в голубых костюмах и белых шляпах с вуалями. Трон во время ежегодной церемонии открытия парламента занимает королева. Ее герольдмейстер, которого зовут Черным жезлом, отправляется в палату общин и приглашает парламентариев послушать тронную речь. Парламентарии захлопывают перед его носом дверь и не пускают до тех пор, пока представитель не постучится черным жезлом. В палату общин королева отказывается идти не потому, что заседают в ней всего лишь представители народа, а потому, что монархов туда перестали пускать еще в XVII веке, после того как Карл I в 1642 году попытался арестовать нескольких депутатов.

Увидеть живого парламентария, кстати, можно не только в Вестминстерском дворце, но и в окрестных пабах. Вычислить его довольно просто: он сидит лицом к телевизору, передающему в прямом эфире парламентское заседание, и, как только у барной стойки раздается звонок, убегает. Сигнальное устройство, которое есть во многих пабах и ресторанах Вестминстера, срабатывает за 8 минут до начала голосования. Самый известный такой паб — Red Lion (48 Parliament St).

Башня слева от здания парламента — тот самый Биг-Бен (Big Ben). Еще недавно он был тюрьмой, в его стенах томилась, к примеру, Эммелайн Панкхерст, борец за женские права и заключенная со стажем. Колокол на башне (которая на самом деле именуется башней Святого Стефана) впервые зазвонил в 1859 году. По этому случаю даже созвали заседание парламента: главному колоколу страны нужно было дать имя. После долгих дебатов слово взял куратор строительных работ в Вестминстере, очень толстый господин по имени Бенджамин Холл и по прозвищу Большой Бен. Сэр Холл произнес в честь колокола пламенную речь. Какой-то депутат сострил: «А, может, назовем его Биг-Беном и разойдемся?». Колокол долго не продержался: он треснул и был заменен другим. Зато с часами у строителей просчетов не было. Биг-Бен опаздывал всего несколько раз в жизни, и то по уважительным причинам.

Напротив «колыбели парламентаризма» стоит самая роскошная в стране гробница — Вестминстерское аббатство (Westminster Abbey) XIII-XIX веков. В готической усыпальнице покоится весь цвет нации, начиная от Эдуарда Исповедника и заканчивая Исааком Ньютоном и Лоуренсом Оливье. Архитекторами аббатства в разное время были Генри Рейнский, Джон из Глостера, Роберт из Беверли, Генри Йевель, Кристофер Рен и Николас Хоксмур. Хотя официально аббатство — вовсе не музей, а действующий храм, это неправда. Похожие на гидов господа в красных накидках — на самом деле церковные охранники. Правда, в гробницах, мемориальных дощечках и памятных плитах, которых в аббатстве более 3 000, они разбираются не хуже экскурсоводов.

Сразу после кассы — могилы политических деятелей, самый известный из которых — Уильям Гладстон. Англичане его помнят не только потому, что он был главным английским либералом и четырежды занимал пост премьер-министра. Гладстон прославился и благодаря другому виду деятельности: ночью он приводил к себе домой уличных проституток, знакомил их с миссис Гладстон, кормил, а со следующего утра начинал искать им достойную работу.
Налево от входа — придел Генриха VII. Надгробие монарху делал флорентиец Пьетро Торриджани, который в Италии прославился тем, что подрался с Микеланджело и сломал ему нос. Поблизости похоронена Елизавета I, напротив — казненная Елизаветой Мария Стюарт. Тут же — кровожадная сестра Елизаветы Мария I Тюдор. В самый дальний угол придела в 1940 году попала бомба. Теперь на месте взрыва — цветной витраж с пилотами королевских ввс, в 1940 году принимавшими участие в битве за Британию, их девизом «Через тернии к звездам» и серафимами. На почти незаметной табличке под окном написано «Оливер Кромвель». Лорд-протектор пролежал здесь всего три года, после Реставрации его тело выкопали и казнили уже замертво.

Дальше надо идти по часовой стрелке. У выхода из придела Генриха VII на высоченном постаменте — трон, на котором начиная с XIV века короновались почти все английские монархи. Так высоко самый старый в Англии предмет мебели поставили из-за школьников, которые в позапрошлом веке выцарапывали на нем свои имена (и воровали из гробниц кости). После трона — зал поэтов. Первым здесь похоронили Джефри Чосера, только не за «Кентерберийские рассказы», а за секретарскую работу в Вестминстерском дворце. Через полтора века Чосеру сделали другой надгробный памятник, намного внушительнее первого, увековечив его уже не как секретаря, а как великого английского поэта. Теперь вокруг Чосера — бесчисленные гробницы и мемориальные таблички: Байрон, Теннисон, Киплинг, Диккенс, Элиот, Джейн Остин, Шеридан, Роберт Бернс, Томас Харди. Под статуей Шекспира — могила игравшего Гамлета Лоренса Оливье. Поэт Бен Джонсон был беден и не мог купить себе место под будущую могилу, но ему так хотелось лежать в Вестминстерском аббатстве, что пришлось похоронить Джонсона стоя. На чем его мучения не закончились — фамилию поэта на надгробии написали неправильно.

Дальше можно выйти во дворик, где есть кафе, а потом заглянуть в сад. Из сада видно, как в соседней Вестминстерской школе играют в пинг-понг и переодеваются на физкультуру. Для Лондона, у которого на учете каждый сантиметр городской площади, — очень характерная картина. Кстати, школа эта — одно из самых престижных учебных заведений Англии, так называемых public schools.

IV. От Миллбанка до Вокзала Виктория

По набережной Миллбанк (Millbank), которая соединяет парламент с галереей Тейт, надо пройтись ради офиса британской разведки MI6 и бывшей электростанции Баттерси. Прямо по курсу окажется галерея Тейт. За галереей — район Пимлико с домиками, как в фильме про Гарри Поттера. А территорию между Миллбанком и Букингемским дворцом стоит исследовать по двум причинам — из-за церкви Сент-Джонс и Вестминстерского кафедрального собора (не путать с аббатством!).

Церковь Сент-Джонс (St John’s) на площади Смит (Smith Square) была тридцать лет назад продана англиканским епископатом за ненадобностью, и теперь там что-то вроде культурного центра. На месте алтаря тут — рояль. В перерывах между Бахом и Рахманиновым английские дедушки с бонбоньерками едят на паперти прихваченные с собой сэндвичи. А еще в окрестностях этой площади любят селиться члены парламента.

Вместо тюрьмы на Миллбанке была построена галерея Тейт (Tate Britain). Основатель ее, торговец сахаром Генри Тейт, был большим ценителем викторианской живописи. Коллекция музея до сих пор отвечает вкусам респектабельных джентльменов — Уильям Тернер, Джон Констебл. Народу в старой Тейт намного меньше, чем в открывшейся недавно на другой стороне Темзы галерее Тейт-Модерн (Tate Modern). Но это не совсем справедливо — в Тейт, специализирующейся на английском искусстве 1500-2000 годов, тоже есть на что посмотреть. Между новой и старой Тейт, кстати, курсируют корабли.

Если направиться вдоль Темзы в обратную от парламента сторону, начнется район Пимлико (Pimlico). Отсюда, с набережной, открывается лучший вид на бывшую электростанцию Баттерси (Battersea Power Station) — выдающееся архитектурное произведение. Станция, которая напоминает разрушенный гигантский храм и перевернутый стол одновременно, построена Джайлсом Гилбертом Скоттом, приложившим руку к зданию парламента и красным телефонным будкам. Баттерси была на обложке альбома Pink Floyd «Animals»: розовая свинья парит между тогда еще дымящих труб. В Лондоне давно ведутся разговоры — что бы такого устроить в этой станции: вроде бы начали сооружать там театр, кинотеатр, отели и квартиры.

По соседству с вокзалом Виктория (Victoria Station) стоит Вестминстерский кафедральный собор (Westminster Cathedral). Главная римско-католическая церковь Англии выглядит как православный храм южных славян — он построен в популярном на рубеже XIX и XX веков псевдовизантийском стиле. Его оглушительные размеры — своего рода демонстрация новообретенной тогда уверенности в себе со стороны ранее угнетаемых британских католиков. Внутри — характерное для города объявление: «В Лондоне повсюду воры». Может, и не поэтому, но католикам в свое время не хватило денег на внутреннюю отделку огромного здания — росписи до сих пор понемногу добавляют по мере появления средств.

0

3

Сент-Джеймс

Во дворце — королева. В витринах Сент-Джеймса (St James’s) — цилиндры, котелки, смокинги, одеколоны с пульверизатором и наборы для игры в крикет и бридж (почти все магазины в этом квартале — мужские). Тут же целых 13 закрытых джентльменских клубов (они же рестораны и гостиницы), членами которых являются или аристократы, или политические и финансовые шишки. Этот район так и называют — Клабленд (Clubland). Чтобы его пересечь, требуется всего минут десять. Но жить в Клабленде джентльмен может годами: полный джентльменский набор налицо. У них тут даже есть свой мужской Центр красоты, в котором один полулысый англичанин стрижет другого полулысого англичанина.

I. От Букингемского дворца до Сент-Джеймсского дворца

К Букингемскому дворцу надо идти через Сент-Джеймсский парк (St James’s Park), бывшие охотничьи угодья Генриха VIII. Основавший парк и отрывший его для широкой и не всегда добропорядочной публики Карл II любил прогуливаться тут в одиночку. На предостережения своего брата герцога Йоркского (будущего Иакова II) король довольно грубо отвечал: «Кто же станет убивать меня, чтобы ты стал королем». Добропорядочности не прибавилось и позже: в XVIII веке Джеймс Босуэлл, к примеру, заезжал сюда за проститутками. Теперь на газонах, на час сняв носки, клерки поедают сэндвичи. На сент-джеймсской травке мог бы пообедать и весь Сити — размеры у парка, хотя он и находится в самом центре, совсем не городские. С лужаек вокруг озера в центре парка хорошо наблюдать за белками и лисами. Тут же обитают десятки видов водоплавающих птиц, среди которых потомки пеликанов, подаренных Карлу II русским послом.

Если разглядывать Букингемский дворец (Buckingham Palace) из Сент-Джеймсского парка сквозь листву и пышные клумбы, он от этого только выиграет. Вот при ближайшем рассмотрении «Бак-хаус» — скучная громадина, хоть реконструкцией его в 1820-е и занимался Джон Нэш, главный английский архитектор того времени. Построенный в начале XVIII века для герцога Букингемского дворец позже был продан в казну и служил гостиницей для заезжих глав государств (персидский шах убил здесь своего слугу, а труп закопал прямо в дворцовом парке). Резиденцией британских монархов он стал только при королеве Виктории.

Картины из залов для официальных приемов — лишь малая толика королевской коллекции старых мастеров, одной из самых крупных в мире. Некоторые полотна оттуда можно видеть в недавно открывшейся при дворце Галерее королевы (Queen’s Gallery), куратором которой долгое время был важнейший агент советской разведки в Англии Энтони Блант. Экспозиция постоянно меняется, но, как правило, всегда можно застать самые громкие имена: Рембрандт, Рубенс, Ван Дейк, Вермеер.

Перед дворцом стоит сверхпомпезный монумент его самой долговременной обитательнице — памятник королеве Виктории. 2 300 тонн мрамора пошли на сооружение десятков аллегорических женских фигур, но тем не менее сам памятник — лишь небольшая часть мемориального комплекса, построенного при Эдварде VII в честь его матушки. Весь нынешний Мэлл (The Mall), от Букингемского дворца до выходящей на Трафальгарскую площадь арки Адмиралтейства, был спроектирован с этой целью. А заодно и оказался самым пригодным в Лондоне местом для проведения парадов и торжественных процессий. Предыдущая история Мэлла ничего такого не предполагала — его соорудили в середине XVII века как площадку, на которой Карл II мог играть с придворными в популярную тогда игру типа крокета. Игра называлась итальянским выражением Palla a maglio («Молотком по мячу») и дала название не только Мэллу и параллельному ему Пэлл-Мэллу (Pall Mall).

Молл отделяет Сент-Джеймсский парк от Сент-Джеймсского дворца (St James’s Palace), который начали возводить на месте лепрозория в XVI веке, при Генрихе VIII (позже его реконструкцией занимался все тот же Нэш). Пока Виктория не переехала в уродливый «Бак-хаус», английские монархи жили здесь, и любой посол другого государства в Англии (кроме бывших английских колоний) до сих пор официально называется «посол при Сент-Джеймсском дворе». Сейчас это симпатичное нагромождение тюдоровских построек — жилище принцессы Анны и принцессы Александры Кентской. Внутрь попасть очень хочется, но пускают только в Королевскую часовню (Chapel Royal), где причащали перед казнью Карла I и венчались Виктория с Альбертом. Позолоченный потолок в часовне — поздняя копия приписываемого Гольбейну оригинала. Кстати, если вас так уж интересуют королевские гвардейцы, тюдоровская надвратная башня Сент-Джеймсского дворца (угол Пэлл-Мэлл и Сент-Джеймс-стрит) служит гораздо более выигрышным задником для смены караула, чем фасад дворца Букингемского, и разглядывать церемонию здесь гораздо удобнее.

Вокруг Сент-Джеймсского дворца расположено сразу несколько королевских дворцов поменьше. Ближе к Грин-парку стоят Ланкастер-хаус (Lancaster House) и Кларенс-хаус (Clarence House), построенные в начале XIX века для братьев Георга IV.  С другой стороны Мальборо-роуд (Marlborough Road) расположен Мальборо-хаус (Marlborough House). Когда-то он был резиденцией Сары Дженнингс, герцогини Мальборо и лучшей подруги королевы Анны. Между Мальборо-хаусом и Сент-Джеймсским дворцом стоит небольшая Часовня королевы (Queen’s Chapel) — первая классицистская церковь в Британии, построенная в 1627 году Иниго Джонсом для испанской инфанты, которую сватали за Карла I.

Дальше по северной стороне Молла на высоком стилобате стоит Карлтон-хаус-террас (Carlton House Terrace), линия сверхфешенебельных жилых домов. Тут жили лорд Грей, лорд Пальмерстон и Гладстон — это если говорить только о викторианских премьер-министрах. Построена она Джоном Нэшем на месте его же Карлтон-хауса, резиденции Георга IV в бытность его принцем Уэльсским. Это здание, самое дорогостоящее в Британии того времени, не простояло и тридцати лет — ветреный принц утратил к нему интерес, едва заполучил в свои руки будущий Букингемский дворец.

II. Пэлл-Мэлл и Сент-Джеймс-стрит

Улицы Пэлл-Мэлл (Pall Mall) и Сент-Джеймс (St James’s Street), расходящиеся от Сент-Джеймсского дворца, — настоящий джентльменский оазис, последний оплот холостяцкой жизни. Пэлл-Мэлл, кстати, — первая улица в Лондоне, где появились газовые фонари. Это было наиважнейшим событием — газеты того времени регулярно сообщали, как прохожие в тумане падают в Темзу. Больше того — те самые фонари стоят до сих пор и по-прежнему освещают улицу на удивление ярким газовым светом.

Закрытые джентльменские клубы района Сент-Джеймс устроены по модели частных школ, в которых когда-то учились 50-летние сэры, их члены. Требования к внешнему виду — строжайшие. К примеру, мистеру Фолу, управляющему клуба Boodle’s, по этому поводу от сэров регулярно поступают жалобы: кто-то вместо темно-синего пиджака надел светло-бежевый, а кто-то вообще в красных носках пришел. Женщин в некоторые клубы не допускают, для них и для свиданий с ними заведены отдельные комнаты. У каждого из 13 заведений есть своя реликвия: у одних — кресло Чарльза Диккенса, у других — посмертная маска Наполеона, у третьих — стол, якобы сделанный из корабля Нельсона. Но со времени окончания школы у джентльменов появились и другие привычки: в погребах под Сент-Джеймс-стрит и Пэлл-Мэлл хранится внушительное количество шампанского. Еще они любят, укрывшись «Дейли телеграф», днем поспать на кожаных диванах.

В любом клубе вас встретит привратник, который вежливо ответит на все вопросы на английском времен Диккенса. Но дальше проход — только с членом клуба. Для посещений открыт Travellers Club — правда, только раз в три года, и, возможно, что как раз к вашему приезду это и случится.

Начинается Клабленд на площади Ватерлоо-плейс (Waterloo Place), у памятника гвардейцам, сражавшимся в Крымской войне. Перелитые из русских пушек, в своих шинелях и медвежьих шапках они скорее смахивают на Емельяна Пугачева. Рядом с ними, как и на той войне, медсестра Флоренс Найтингейл. Она, кстати, не только ухаживала за ранеными, но и превратила это занятие в профессию. Замыкает площадь колонна герцога Йоркского (Duke of York’s Column), брата все того же Георга IV. В отличие от своего современника Нельсона, получившего такую же колонну на Трафальгарской площади, этот военачальник за пределами Англии не очень известен. Зато здесь он превратился в совершенно фольклорного персонажа, «старого доброго герцога Йоркского», героя считалки, которую знают все английские дети.

Главные клубы начинаются в верхней части площади, у крымских гвардейцев. Клуб Athenaeum (107 Pall Mall) популярен среди епископов. Соседний Travellers Club (№106) основан в 1819 году; каждый его член должен был в своих путешествиях удалиться от Лондона не менее чем на 800 км (сейчас от них требуется хотя бы раз побывать за границей). Комната под названием «Кофейная» — единственное помещение в этом клубе, где нельзя пить кофе. Reform Club (№104) был основан сторонниками реформы 1832 года, ограничившей влияние аристократии на палату общин. То есть верновский Филеас Фогг, отправившийся отсюда вокруг света, был человеком прогрессивных взглядов.

С противоположной стороны Пэлл-Мэлл можно попасть на тихую Сент-Джеймсскую площадь (St James’s Square) — центр одного из первых лондонских районов формальной планировки, построенного в 1670-х годах фаворитом Карла II графом Сент-Олбансом. Предприятие оказалось крайне успешным — к 1738 году, когда в доме №31 на свет появился будущий Георг III, на площади жили шесть герцогов и семь графов. Теперь тут не живет почти никто, зато стоит заведение под названием East India, Devonshire, Sports and Public Schools Club («Клуб восточно-индийский, девонширский, спортивный и частных школ», №16). Еще одно уединенное тихое место поблизости — The Red Lion, но это заведение не только для джентльменов. Лучшего паба в округе не сыскать, к тому же «Красному льву» — аж 400 лет.

С Сент-Джеймс-стрит Сент-Джеймсскую площадь соединяет Кинг-стрит, примечательная в основном аукционным домом Christie’s (8 King Street). Вход свободный, но, вообще-то, лучше будет посетить Sotheby’s в Мейфэре: мало того что это старейший аукционный дом в мире, там и работники более приветливые.

Клубы продолжаются на Сент-Джеймс-стрит. Carlton Club (№69) основали противники реформы 1832 года и, соответственно, враги членов Reform Club. Эту обитель тори (в виде исключения пожаловавшую членство Маргарет Тэтчер — вообще-то, женщин сюда до сих пор не принимают). В клубе Brook’s (№60, на углу Парк-плейс) известный борец с работорговлей Чарльз Джеймс Фокс просаживал ночами целые состояния, пил горькую, а наутро шел в палату общин и произносил блистательнейшие речи. В Boodle’s, что через дорогу (№28), уровень обслуживания превышал все возможные пределы: прежде чем дать гостям сдачу, монетки в клубе кипятили, а газеты перестали разглаживать утюгом всего лишь 10 лет назад. Хотя разговаривать о делах запрещено, все только этим и занимаются.

В конце Сент-Джеймс-стрит, почти у самой Пиккадилли, стоит самый старый клуб города — White’s (№37), основанный в 1736 году и до сих пор числящий среди своих членов представителей королевской семьи. Здесь проходил мальчишник принца Чарльза перед свадьбой с Дианой.

Рядом с клубами — магазины для их завсегдатаев. В Berry Brothers and Rudd (№3) приходят покупать вино и взвешиваться. Тут до сих пор хранятся книги, где записан вес знаменитостей: мужчин — в восьми томах, а женщины оказались легковесными, на них ушел только один том. В John Lobb (№9)  в этой обуви выходит в свет королевская семья. В Lock & Co (№6) сделали треуголку для адмирала Нельсона и к ней пришили повязку на глаз.

Напротив новомодного Shumi во дворах прячется Спенсер-хаус (Spencer House), один из первых в Европе дворцов с интерьерами в неоклассическом духе. Спенсер-хаус, принадлежавший семье принцессы Дианы, теперь — собственность Ротшильдов, которые наладили здесь целое предприятие: по дому, полному кентавров, мраморных статуй, колонн в виде золотых пальм, устраивают экскурсии. А еще сдают его в аренду для деловых встреч и званых обедов с приглашением оперных певцов. Вход — со стороны Сент-Джеймс-плейс, но самый красивый вид на дворец — из Грин-парка.

III. Джермин-стрит

Параллельно Пиккадилли от Сент-Джеймс-стрит отходит вечно пустынная и тихая Джермин-стрит (Jermyn Street). Даже если вы никогда не наденете шляпу для охоты на оленей и не купите ваксу для усов, пульверизатор с одеколоном или опасную бритву, пройтись по улице все равно надо. Здесь делают покупки аристократы и члены королевской семьи. Для них все эти магазины работают с XVIII века. Парикмахеры Geo F.Trumper (№20) трудятся над самыми выдающимися английскими головами. Завить усы, к примеру, у них стоит £6. Продается зубная щетка с золотой ручкой и опасные бритвы с перламутром. В Turnbull & Asser (№71-2) шьют лучшие в Англии рубашки. Такая рубашка есть у Дэвида Боуи, а галстук Turnbull & Asser был у Джеймса Бонда, то есть у Пирса Броснана. Костюмы — типично английского покроя. Сидят, конечно, элегантно, но фигуру не красят: брюки, к примеру, широкие в бедрах и зауженные книзу. Парфюмерному магазину Floris (№89) покровительствуют принц Чарльз и королева Елизавета. В Bates (№21A) — цилиндры, шляпы для охоты на оленей, для велосипедных прогулок, шляпы с перьями, ряды пожелтевших шляпных коробок до потолка и чучело кота Бинкса, у которого в зубах сигара, а на голове цилиндр. Пыль тут, кажется, не стирают специально. У сырных кругов в Paxton & Whitfield (№93) — тоже благородный налет. В магазине, основанном в 1797 году, покупала сыр покойная королева-мать. Можно хоть час выбирать, что лучше: «Веллингтон», «Чеширский», «Голден кросс», «Берксвелл», «Стилтон» или «Оксфорд блю». А в магазине Dunhill (№48) имеется отличный музей изобретений Альфреда Данхилла: очки, засекающие полицейских, мундштук для курения в кровати и т.д.

IV. Парки

В центре города — шесть огромных парков: Сент-Джеймсский, Грин-парк, Риджентс-парк, Гайд-парк, Кенсингтонские сады и Баттерси-парк. Там, всего в нескольких метрах от проезжей части, бродят черные лебеди, розовые фламинго и пеликаны, встречаются даже лисы и зеленые тропические попугаи. Белки (летом и зимой) могут вскарабкаться по штанине и взять еду прямо из рук. Серые белки, привезенные из Америки, кстати, большая напасть. Это они, как полагают ученые, выжили из столицы настоящих английских белок рыжего цвета — тех, что на рождественских открытках. Растительность в центральных парках не столь экзотичная, но невероятно морозоустойчивая — цветы в Англии спокойно выдерживают снег. Впрочем, за экзотикой никто и не гонится: мегаполис изо всех сил пытается сохранить сельский пейзаж, и ради этого лондонцы даже идут на огромные жертвы. Одна из причин сумасшедших цен на жилье кроется в том, что строят здесь не вверх, а вширь — многоэтажек почти нет.

V. Королева и ее родственнки

Формально Англией правит вовсе не лейбористская партия, а Виндзорская королевская династия. Которая на самом деле не Виндзорская, а вовсе даже Саксен-Кобург-Готская.

0


Вы здесь » Англия » Библиотека » Как устроен Лондон