В июне 1845 года, Чарльз Диккенс, вернувшись с женой из путешествия по Италии, длившегося два года, загорелся идеей издания создания журнала-еженедельника. Он желал, чтобы это было жизнерадостное, доброе, уютное издание, пронизанное «духом сердечности и тепла, щедрого веселья и благожелательности – словом, всего, что связано с понятием "домашний очаг"».

Ему хотелось назвать еженедельник "Диккенсом", но это было неловко (ведь "диккенс" значит еще и "черт"), и он придумал другое название – "Сверчок". «Будет себе стрекотать в каждом номере, – писал он Форстеру, – "чирп" да "чирп", – глядишь, и настрекочет мне тысяч эдак – ну, вам лучше знать сколько!» Но Форстер отговорил его от этой затеи, и вскоре Диккенс был поглощен новыми, более широкими планами – теперь уже выпускать газету, которая могла бы конкурировать с "Таймсом", выступать в поддержку радикальных реформ и защищать прогрессивные идеи. От первоначального замысла сохранилось лишь название "Сверчок".

Но не уцелело и оно. Газета вышла под названием Daily News. Бредбери & Эванс, издатели Диккенса, издавали и частично финансировали ее, но большую часть капитала для своего нового предприятия Диккенс раздобыл у друзей – главным образом у Джозефа Пакстона, будущего создателя Хрустального Дворца.

Диккенс взялся за дело. Он обратился к ведущим критикам, писателям и журналистам, предложив им лучшие условия, чем те, в которых они работали. Редактору, то есть себе, он предложил 2000 фунтов в год, и редактор, как можно догадаться, согласился (впрочем, Бредбери & Эванс сократили жалование редактору до более скромной суммы – 1000 фунтов в год). Дело пошло так, что другим газетам пришлось или расстаться со своими лучшими сотрудниками, или повысить им жалование. Едва ли нужно говорить, как возмутились и встревожились владельцы и издатели газет.

Вакансии в газете Диккенс по возможности распределял между своими родными и знакомыми, что было весьма похвально с точки зрения дружбы, но делу нередко шло во вред. Отец Диккенса ведал репортерами, тесть получил отдел музыкальной и театральной критики, дядя стал штатным сотрудником, леди Блессингтон согласилась доставать по секрету материалы для светской хроники. Статьи тоже по возможности заказывались друзьям: Форстеру, Джеролду, Ли Ханту, Марку Лемону.

Все шло хорошо, но вдруг начались неприятности с Бредбери & Эвансом. То ли им не понравились размеры жалования Диккенса, то ли его чересчур властные манеры. Действительно, мало кто из редакторов позволял себе так общаться с совладельцами газеты. Вообще, о редакторских способностях Диккенса ходили противоречивые мнения. Форстер, например, сообщил Макриди, что худшего редактора, чем Диккенс, представить вообще невозможно. С другой стороны, несколько лет спустя Диккенс снова работал редактором – и блестяще. А по свидетельству У. Дж. Фокса, главного автора передовиц, Форстер постоянно затевал в редакции склоки: «Как только мнения разделяются, Форстер почти всегда выступает против меня и Диккенса».

Тем не менее, 21 января 1846 года вышел первый номер "Дэйли ньюс", хотя еще в 4 часа утра этого дня в выходе были большие сомнения. Джозеф Пакстон утверждал, что печатник ничего не смыслит в типографском деле, и нужны были нечеловеческие усилия, чтобы все-таки выпустить номер. «Четыре часа тянулось томительное ожидание, какого я не испытывал никогда в жизни,» – писал Пакстон, – «даже в тот день, когда моя любимая жена разрешалась от бремени». Читатели накинулись на газету и за несколько часов разобрали более 10 000 экземпляров. В ней был напечатан первый выпуск диккенсовских "Картинок Италии" – в качестве лакомой приманки.

Зато издатели-конкуренты, взглянув на выпуск газеты, успокоились: неумело сверстана, неудачный шрифт, плохая бумага. Но "Дейли ньюс" после многочисленных злоключений все же добилась успеха. Диккенс же всего 3 недели спустя расстался со своей газетой из-за упомянутых трений с совладельцами. Его кресло занял Форстер, но тоже ненадолго...

Отсюда: victoriaregina.ru